Бизнес занимал в расчёте на дешёвые кредиты – теперь платит по высокой ставке
Российские банки всё чаще имеют дело с проблемными долгами: доля реструктурированной задолженности в их портфелях выросла с 20% до 23,7% – с 9,8 трлн до 20,7 трлн рублей за период с 19 февраля 2022 года по 31 марта 2026 года. Эти данные ЦБ прозвучали на банкротном форуме Сбербанка во Владивостоке, где банкиры и юристы разбирали июльские поправки к закону о несостоятельности. Поправки вводят новые реабилитационные процедуры для компаний-должников.
Одной из причин роста проблемных долгов назвали кредитную политику самого бизнеса. Директор департамента по взысканию корпоративной просроченной задолженности Альфа-банка Юрий Негрей объяснил, что компании активно занимали в расчёте на скорое снижение ключевой ставки. Ставка не снизилась, задолженность не реструктурировали – и предприятия накрыла волна процентных платежей.
Отдельная системная проблема, по словам Негрея, – отсрочки платежей в госзакупках. Госкомпании способны задерживать оплату подрядчикам до года, и те перестают справляться с обслуживанием кредитов.
Хуже других чувствует себя малый бизнес. Председатель Дальневосточного банка Сбербанка Андрей Черкашин признал, что в 2026 году этому сегменту тяжелее, чем годом ранее, и банк наращивает работу с ним. По строительным компаниям ситуация, по его оценке, не выглядит устрашающе, но рынок жилья в каждом крупном городе свой: в регионах с переизбытком предложения и слабым спросом проблемы вероятны.
Масштаб долговой нагрузки обрисовала профессор кафедры финансового менеджмента факультета госуправления МГУ Ольга Львова. По подсчётам Kept, доля проблемных кредитов бизнеса по итогам 2025 года составила около 25%, а нуждающейся в реструктуризации задолженности – примерно 15%, или 13 трлн рублей (5% ВВП). Это близко к уровням кризисных 2009 и 2015 годов. Львова сослалась и на Росстат: просроченные долги компаний друг перед другом вчетверо превышают их просрочку перед банками.
Черкашин напомнил, что к банкротству ведут не только ошибки менеджмента, но и внешние удары – ковид, санкции, разрыв логистических цепочек, рост ключевой ставки. Реабилитационные процедуры сейчас применяют лишь к 1% предприятий, входящих в банкротство; по оценке Сбербанка, шанс на восстановление получает только одно из ста. Глава Дальневосточного банка надеется, что июльские поправки изменят эту картину, хотя признаёт: урегулированию мешает то, что должники и банки тянут одеяло каждый на себя.
Негрей видит ещё одно препятствие для досудебных реструктуризаций – низкое доверие в обществе.
«В России только 25% граждан доверяют окружающим, тогда как в Швеции – 63%»
Восстанавливать, по его мнению, нужно и доверие к судебной системе. Львова же перечислила, что стоит сделать в первую очередь: улучшить оценку финансовых рисков бизнеса, создать единую базу проблемных активов, развивать образовательные программы по антикризисному управлению. Отдельно она выделила культуру спасения бизнеса – когда приоритетом становится восстановление платёжеспособности компании, а не её ликвидация.
